Птичка певчая


Download 2.79 Mb.
Pdf ko'rish
bet22/59
Sana13.09.2023
Hajmi2.79 Mb.
#1676988
TuriКнига
1   ...   18   19   20   21   22   23   24   25   ...   59
Bog'liq
Королёк – птичка певчая

Б…, 1 октября.
Вот уже неделю идут занятия. Почти все наши учительницы
вернулись в Б…, даже Васфие, которая любой ценой стремилась
остаться в Стамбуле. Бедняжка так и не нашла вакантного места в
столице. А вот Незихе повезло. Как-то раз, в пятницу, они встретили
на берегу Золотого Рога молодого офицера. Он проводил их до самого
Фатиха. Мужчины, с которыми знакомились мои подружки, всегда
отдавали предпочтение Васфие. На этот раз случилось то же самое.
Офицер назначил ей свидание в парке, не помню каком. Но, как назло,
у Васфие в этот день были гости. Не желая обманывать офицера, она
попросила подругу:
— Дорогая Незихе, пойди вместо меня, предупреди, что я не могу
быть сегодня, и сговорись о встрече на другой день.
Вернувшись вечером, Незихе сказала, что не встретила молодого
человека. Но с девушкой творилось что-то странное…
Через несколько дней всё выяснилось. Незихе в тот вечер
завоевала симпатию молодого человека, и через неделю они
обручились.
Васфие мучительно переживала это событие. Ей было обидно, что
любимая подруга обманула её; вместе с тем она грустила, потому что
осталась совсем одна.
Теперь она часто говорит мне, вздыхая:
— Ах, Феридэ-ханым, какими замечательными подругами могли
бы мы быть с вами! Как жаль… Вы очень славная, весёлая,
общительная девушка, но у вас нет вкуса к жизни…
Когда вылупятся птенцы, в гнезде начинается весёлая жизнь.
Сейчас школа кажется мне именно таким гнездом.
Сильная гроза с молнией и громом, которая разразилась несколько
дней назад, как рукой сняла мою преждевременную жизненную
усталость, тоску, навеянную жарким, спокойным летом. Мне так
легко! Я так весела!


Б…, 17 октября.
Вот уже дней десять льют дожди, да такие сильные! Погибли
последние цветы, которые в начале весны радовались солнцу вместе со
мной. Тогда их бледные стебли тянулись к свету, медленно наливались
живительным соком, а сейчас они дрожат в саду, понурые, съёжились
под нескончаемым дождём, словно хотят сказать ему: «Хватит,
довольно, перестань!»
Такой же плачевный вид был, вероятно, и у меня, когда я сегодня
вечером вернулась из школы. Я промокла до нитки, чаршаф прилип к
телу, чадра — к лицу. Прохожие на улице посмеивались, глядя на меня.
Мунисэ показалась мне чересчур бледной. Испугавшись, что она
простудилась, я насильно уложила её в постель пораньше и заварила
липовый цвет. Девочка капризничала, подсмеивалась над моей
мнительностью.
— Абаджиим, — говорила девочка, — что может холод сделать
человеку? Разве ты забыла, как прошлой зимой ночью я спряталась в
соломе?
Мне почему-то не спалось. Уложив Мунисэ, я взяла книгу и легла
на тахту, прислушиваясь к раздраженному говору дождя, который
барабанил по крыше, шумел в водосточной трубе. Вот уже две недели
продолжалась эта траурная музыка.
Не знаю, сколько времени прошло. Вдруг раздался сильный стук в
дверь. Кто это мог быть в такой поздний час?
Я побоялась сразу открывать, прошла в гостиную и выглянула из
джумбы
[87]
. У двери, стараясь укрыться от дождя, стояла высокая
женщина. В руке она держала фонарь, прикрытый сверху клеёнкой.
Свет от фонаря отражался в лужах.
— Кто это? — спросила я.
Дрожащий голос ответил:
— Откройте, мне нужно повидать Феридэ-ханым.
Открывая дверь, я вся тряслась. С того злополучного вечера в
Стамбуле незнакомые женщины-гостьи наводили на меня страх.
Стоило мне узнать, что какая-нибудь незнакомка ищет меня, как я
сразу же начинала думать о дурном известии.


Переступив порог, женщина подняла фонарь, чтобы лучше
разглядеть меня. Я увидела бледное лицо и печальные глаза.
— Позвольте войти, ходжаным…
Это лицо и голос придали мне смелость. Я даже не спросила, кто
она, зачем пришла, и показала на дверь гостиной.
— Пожалуйста…
Боясь наследить, женщина осторожно вошла в комнату, но сесть
не решалась.
— Ну и дождь, ну и дождь… Утонуть можно! — сказала она,
чтобы как-то нарушить неловкое молчание.
Я внимательно разглядывала незнакомку. Было ясно, что столь
жалкий вид женщины вызван вовсе не дождём, а чем-то иным. Я
поняла, что она хочет немного успокоиться, прежде чем объяснить мне
причину своего позднего визита, поэтому не стала ни о чём
расспрашивать.
Моё первое впечатление оказалось верным: у женщины было
кроткое, благородное лицо.
Наконец я спросила:
— С кем я говорю, ханым-эфенди?
Женщина опустила голову, словно испугалась этого вопроса.
— Феридэ-ханым, — начала она. — Мы немного знакомы.
Правда, ни я вас, ни вы меня не видели до сих пор, но я вас знаю
заочно. — Женщина на минуту умолкла, затем, как бы собравшись с
силами, продолжала: — Я сестра вашего товарища по училищу,
преподавателя музыки Шейха Юсуфа-эфенди.
Сердце моё так и замерло. Однако надо было держать себя в руках
и не подавать виду.
— Вот как, ханым-эфенди, — сказала я. — Очень рада
познакомиться с вами. Надеюсь, ваш брат чувствует себя лучше?
Конечно, с гостьей, которая пришла в таком состоянии, в такой
час, надо было говорить как-то по-другому. Но что я могла ей сказать?
Женщина молчала, видимо, не находя слов для ответа. Я не
осмеливалась взглянуть на неё и сидела, потупив голову. Послышалось
всхлипывание. Я ещё ниже опустила голову, точно покоряясь
неизбежному несчастью. Чтобы не плакать, женщина сжимала руками
шею.


— Брат умирает… — сказала она. — К вечеру ему стало совсем
плохо. Вот уже шесть часов он без сознания. До утра не протянет…
Я молчала. Что я могла ответить?
— Барышня, — продолжала женщина. — Юсуф младше меня
всего на три года, но я считаю его своим сыном. Когда умерла наша
мать, Юсуф был совсем крошкой. И я была мала, но, несмотря на это,
мне пришлось заменить ему мать. Я посвятила Юсуфу всю свою
жизнь. Когда я овдовела, мне было столько лет, сколько вам сейчас. Я
могла выйти замуж ещё раз, но не захотела. Боялась, что мой любимый
Юсуф останется один. И вот теперь он уходит, покидает меня… Вы
спросите, зачем я вам всё это говорю, ханым-эфенди? Не сердитесь на
меня за то, что я вас беспокою в такой поздний час!.. Не сердитесь на
меня за то, о чём я вас сейчас буду умолять!.. Не прогоняйте меня…
У женщины вдруг подкосились ноги, её тело обмякло и
опустилось на пол. Я подумала, что бедняжке плохо, хотела поднять
её. Но она с плачем металась по полу, обнимая и целуя мои ноги.
Осторожным движением я отстранила женщину и сказала,
стараясь казаться как можно спокойнее, если в такую минуту вообще
можно было быть спокойной:
— Ханым-эфенди, мне понятно ваше горе. Говорите… Если я
только смогу что-нибудь сделать…
В её бледно-голубых глазах под опухшими от слёз веками
сверкнула искра надежды, бедная женщина руками сдавила горло,
стараясь унять-рыдания.
— Юсуф болен уже десять лет, — сказала она. — Как я ни
старалась, как ни билась, проклятая болезнь не хотела оставлять брата
и тайно подтачивала его силы!.. Наконец свершилось… Юсуф увидел
вас. Он такой впечатлительный человек! С того дня брат стал
чахнуть…
Я не удержалась и запротестовала:
— Клянусь вам, ханым-эфенди, я не сделала ничего плохого
вашему брату. Да и я… что я? Всего-навсего подстреленная птица…
Сестра Юсуфа-эфенди опять припала к моим коленям:
— Милая, дитя моё, у вас, наверно, тоже есть возлюбленный. Не
сердитесь… Клянусь вам, я пришла не для того, чтобы жаловаться. Не
такая уж я грубая, как это кажется на первый взгляд. Просто я сестра
Юсуфа. За много лет я сжилась с его музыкой. Я не в обиде на вас и не


сетую на ваше знакомство. Юсуф слёг и на моих глазах горит и тает,
как свеча. Но вижу: он умирает счастливым. Ни жалоб, ни страданий,
ни горьких слёз. Иногда он терял сознание, тогда веки его начинали
легонько дрожать, бледные губы улыбались и тихо шептали ваше имя.
Юсуф мне ни слова не говорил о своём горе. Но вчера взял мои руки,
поцеловал по одному все пальцы и, как ребёнок начал умолять:
«Покажи мне её ещё хоть разочек, абла!» Ради Юсуфа я готова была
пойти на любые жертвы, но эта просьба казалась мне невыполнимой.
Сердце моё разрывалось на части. «Выздоравливай, Юсуф, вставай на
ноги, ты её увидишь ещё…» — так я утешала брата, поглаживая рукой
его лоб и волосы. Ах, Феридэ-ханым, видели бы вы, как обиделся
больной!.. Какая безнадёжная тоска мелькнула в его взгляде. Он молча
отвернулся к стене и закрыл глаза. Этого не передашь словами. А
сегодня под вечер Юсуф лишился чувств. Я поняла, что он уже больше
никогда не очнётся. Я пожертвовала ради него своей жизнью,
счастьем, никогда ему ни в чём не отказывала. Видеть, с какой тоской
он закрыл глаза, и не дать ему возможности повидаться с человеком,
которого он любит больше всего на свете!.. Я не в силах передать его
страдания, Феридэ-ханым!.. Сделайте благое дело!.. Это будет
последней каплей воды, которую дают человеку в предсмертной
агонии…
Несчастная женщина не могла дальше говорить. Она уткнулась
мокрым лицом в подол моей юбки и зарыдала.
События этой ночи навсегда останутся в моей памяти, как
сновидение... 
Я шла под проливным дождём за тусклым фонарём по каким-то
тёмным узким улочкам. Ничего не чувствовала, ни о чём не думала,
тащилась безвольная, как лист, увлекаемый потоком.
Меня провели в высокую просторную комнату, полную теней.
Стены были увешаны тамбурами, удами, скрипками, на тесных полках
лежали флейты. Композитор умирал на широкой железной кровати.
Мы на цыпочках подошли к нему. Восковое лицо Шейха уже застыло в
предсмертном спокойствии. Глазницы наполнились тьмой. Только на
приоткрытых губах, обнаживших ослепительно белые зубы, ещё
теплилась жизнь.
Бедная женщина, казавшаяся полчаса назад совершенно убитой
горем, выполнив последнюю волю умирающего, стала удивительно


спокойной. Господи, какие чудеса таит в себе чувство, называемое
любовью! Как мать будит сына, чтобы проводить его в школу, так и
она положила руку брату на лоб и позвала:
— Юсуф, дитя моё, посмотри… Твой товарищ Феридэ-ханым
пришла навестить тебя.
Больной ничего не слышал, ничего не чувствовал. Женщиной
овладел страх. Неужели брат умрёт, не открыв больше глаз?
Самообладание снова покинуло её. Она плакала, захлёбываясь
слезами.
— Юсуф, дитя моё, открой хоть раз глаза. Если ты умрёшь, не
увидев её, я буду мучиться всю жизнь…
Сердце моё разрывалось от жалости. Ноги подкашивались. Я
облокотилась на какой-то предмет у изголовья больного, который в
полутьме приняла за стол. Это был орѓан! Я задрожала. Сердце
подсказывало мне, что только чудо способно заставить несчастного в
последний раз открыть глаза. Не знаю, может быть, мысль, которая
пришла мне в голову, — преступление или ещё больший грех, но этот
орган, как пропасть, манящая каждого, кто заглянет в неё, притягивал
меня к себе. Я нажала ногой на педаль и пальцем тронула клавиши.
Орган жалобно застонал, как раненое сердце. Тёмные углы
комнаты, сазы, тамбуры, скрипки, бросавшие длинные тени по стенам,
задрожали и откликнулись странным тоскливым звуком. Наверно, мне
показалось, так как взор мой был затуманен слезами, но я вдруг
увидела, что больной на мгновение открыл свои голубые глаза.
Сестра рыдала, припав головой к постели.
Я склонилась над усопшим и коснулась губами закрытых век,
которые, казалось, ещё хранили последнее тепло жизни. Неужели свой
первый поцелуй мне было суждено отдать потухшим глазам мертвеца?



Download 2.79 Mb.

Do'stlaringiz bilan baham:
1   ...   18   19   20   21   22   23   24   25   ...   59




Ma'lumotlar bazasi mualliflik huquqi bilan himoyalangan ©fayllar.org 2024
ma'muriyatiga murojaat qiling